И шло ей это имя – Любовь

Когда люди уходят из жизни молодыми, то в их адрес сразу звучат банальные слова: «мы потеряли многогранного, разнообразного, уникального…». Но к Полищук все это можно отнести буквально.

Она действительно была многогранной, оригинальной, полностью разножанровой. И, если можно так выразиться, разновидовой актрисой. Обладая внешностью драматической героини – высокой красавицей с низким голосом, с сильнейшим эмоциональным посылом, внутри она оставалась острохарактерной артисткой. Блестяще танцевала и профессионально пела.

…Когда я пришел в Театр миниатюр (сегодняшний «Эрмитаж»), мне сказали, что здесь есть молодая певица и актриса Любовь Полищук. Мы пообщались и я предложил ей роли всех героинь и невест в постановке по Чехову «Предложение. Свадьба. Любовь», Петрушевской и Зощенко. Она удивилась: «Да что вы, это очень сложные роли, а я не драматическая актриса – я же из мюзик-холла!».

В действительности она приехала из Омска, в мюзик-холл пришла, грубо говоря, из самодеятельности. Она рассказывала нам про своего отца, который говорил ей: «Люба, я видел, как ты поешь и танцуешь…Но когда же ты работаешь?». Тогда она поступила в ГИТИС (я рекомендовал ей курс Табакова). Еще будучи студенткой первого курса, она снималась в кино. Тогда мы потеряли с ней связь почти на 10 лет, встретившись вновь только в 1989-м году.

Тогда ко мне пришел Альберт Филозов, который ушел из театра Васильева, и сказал, что «настают новые времена – можно сделать спектакль и спокойно сыграть его». С ним мы стали думать над пьесой «Пришел мужчина к женщине», в итоге решив, что на главную роль позвать Полищук. Это спектакль мы репетировали в «Современнике», в небольшой комнатке. Денег на костюмы у нас не было. Мы пришли к Любови домой и она открыла нам свой шкаф: «Как вы видите эту женщину? Как платье надевать?». Тогда она принесла на спектакль свою одежду, рубашки и остальной реквизит.

На нашу вторую постановку «А чой-то ты во фраке?» мы решили третьим пригласить Алексея Петренко. Спектакли в итоге стали шлягерами. С ними мы поехали в Израиль. Первые тамошние гастроли в 1991-м году – на улицах Тель-Авива висели перетяжки, на которых русские артисты были названы звездами – «Звезды российской сцены». Это было нашей первой антрепризой, из которой впоследствии выросла «Школа современной пьесы».

Помнится, как Полищук принесли пуанты (выяснилось, что она с детства хотела быть классической балериной). Это не было детским восторгом – это было восторгом человека, который получил самое желанное. Она их чуть ли не целовала! Быстро надели и вышла! А как она пела… Не пародируя кого-то, а только немного иронизировав свой голос. Когда в постановке «А чой-то ты во фраке» она выходила на поклон, извинялась, что она не артистка Большого театра. Пускай не 32, но 16 фуэте она делала так, что весь зал буквально ревел.

Можно еще вспомнить, как мы играли в Бонне, и немцы пришли в такой восторг от Полищук, что некоторые, выяснив, что мы отправляемся в Люксембург на фестиваль, поехали вместе с нами. За нашим автобусом ехал влюбленный немец, а рядом еще двое – поклонники с цветами. Едут и машут. Все подходят к заднему стеклу и говорят: «Наверное твои, Люба», а она им посылает воздушные поцелуи.

В итоге они приехали на следующий спектакль, надарили цветов и укатили обратно в Германию. В Израиле наш отель стоял на побережье. Однажды к Любе подошел мужчина и сказал: «Что я могу для вас сделать? Я офицер армии». Полищук и говорит ему: «Можете меня на вертолете прокатить?». И он спустя некоторое время прилетел за ней на настоящем вертолете, чтобы прокатить над побережьем. Она были резкая, рисковая, отчаянная. Она была артисткой! Могла петь после тяжелого спектакля, могла петь до утра, если нас после выступления звали куда-то в гости.